День освобождения Бара и «флэшбэки» коллективной памяти

24 ноября 2025 года в Баре отмечали 81-летие освобождения города от немецкой оккупации. Чиновники в своих речах подчёркивали, что город чтит память о Второй мировой войне, а антифашизм остаётся «нашей нерушимой ценностью».

Действительно, по всей территории бывшей Югославии ещё во времена Иосипа Броз Тито было поставлено бесчисленное количество памятников (около 15 тысяч!). Подавляющее большинство из них посвящено Второй мировой войне. Получается, что о той эпохе помнят повсеместно. Однако память избирательна. Что конкретно отражено в коллективном сознании? А что, скорее всего, вытеснено на его периферию?

Тема войны многогранна: это не только перемещения войск и сражения, диверсии, шпионаж и партизанские действия; это ещё и работа в тылу, жизнь под оккупационным режимом, страдания узников концлагерей и военные преступления, какой бы стороной конфликта они ни совершались.

Югославский театр военных действий имел свою специфику. Тут не было линии фронта и тыла (как в СССР, где миллионы советских граждан работали «для фронта и победы»). Однако в Югославии нашлось место и концлагерям, и военным преступлениям.

Один из концлагерей был создан в Баре во время итальянской оккупации в сентябре 1942 года. Он просуществовал до конца октября 1943 года. К тому времени союзники высадились в Италии и развернули наступление на север, а фашистский режим Бенито Муссолини рухнул. Итальянская оккупационная зона, к которой относился Бар, перешла под контроль немцев, и они приняли решение ликвидировать концлагерь.

Узниками этого самого большого на территории Черногории лагеря под названием Antivari или «Тополица» были более 10 тысяч человек, в том числе около 1000 женщин. В основном это были военнопленные, партизаны и члены их семей. Среди узников были славяне, цыгане и евреи. За короткую историю концлагеря здесь умерли от болезней, голода и тяжёлых условий 34 человека, среди которых была двухлетняя девочка. 25 июля 1943 года фашисты вывезли из лагеря 186 пленных, которых в качестве карательной меры расстреляли в семи черногорских городах, в том числе и в Баре. Расстрелами заложников итальянцы пытались заставить партизан отказаться от борьбы, а местное население — не поддерживать их.

После расформирования лагеря оставшиеся узники были отправлены в Италию и Германию, в концлагеря и на принудительные работы.

Казалось бы, с окончанием Второй мировой войны интересы югославского государства и общества требовали сохранять память об этой трагедии, которая формирует неприятие фашистской идеологии и придаёт ореол героев и мучеников защитникам независимости Югославии.

Но политика югославского диктатора Иосипа Броз Тито оказалась более изощрённой. Среди тысяч памятников, прославлявших красных партизан, не нашлось места для мемориала бывшим узникам концлагеря «Тополица». После войны на его месте были посажены сосны и разбит «Пионерский парк». От лагеря здесь осталось только бетонное корыто, в котором мылись заключенные. В последнее время на территории бывшего концлагеря возник элитный жилищный комплекс и ресторан.

Лишь в 2014 году черногорские власти приняли решение поставить памятник узникам концлагеря и установили закладной камень. Такое забвение жертв репрессий на 70 лет вряд ли случайно. В обществах, живущих при тоталитарном строе, человеческая жизнь обесценивается, а страдания людей становятся обыденными. Таким обществом была не только фашистская Италия и нацистская Германия, но и социалистическая Югославия, на территории которой тоже существовали концлагеря. Только в эпоху титоизма в таких лагерях оказывались не красные партизаны, а те, кого подозревали в сепаратизме, национализме и других формах инакомыслия. Даже коммунистам нужно было сверять свои взгляды с политикой Тито, иначе их обвиняли в «сталинизме» (аналог «троцкизма» в годы Большого террора в СССР).

Другая причина, по которой в социалистической Югославии не пытались сохранять память о фашистских концлагерях, связана не с боязнью неприятных аналогий, а с неоднородностью партизанского движения. Оно действовало в условиях глубокого раскола на коммунистов (сторонников генерального секретаря Коммунистической партии Югославии (КПЮ) Иосипа Броза) и четников (монархистов и националистов). Тюрьма или концлагерь уравнивают всех: священник и атеист, коммунист и четник одинаково бессильны перед репрессивной машиной. Другое дело — воспевать ратные подвиги партизан из отрядов Тито; это возвышает и прославляет именно КПЮ и её лидера. Так насаждается культ вождя уже в послевоенное время.

Между тем и в истории партизанского движения остаётся немало белых пятен. А некоторые из них специально создавались коммунистами. Начать хотя бы с того, что у истоков вооружённой борьбы с нацистами стояли именно четники, а не члены КПЮ. Лидер четников Драголюб (Дража) Михайлович по прозвищу Чича (дядя) был тем офицером, который уже в апреле 1941 года отказался принять условия капитуляции и начал со своим отрядом партизанскую борьбу.

Коммунисты и социалисты Югославии подняли восстание против немцев только 13 июля 1941 года. К тому моменту изменилась и международная обстановка: армия Гитлера напала на Советский Союз и Сталин, который через Коминтерн контролировал КПЮ, потребовал от югославских коммунистов скорейших активных действий против гитлеровцев.

По крайней мере до 1944 года Михайлович воспринимался многими союзниками по борьбе с Гитлером как безусловный лидер «движения Сопротивления» в Югославии: югославское правительство в изгнании уже в 1941 году назначило Михайловича командующим армией, а в следующем году присвоило ему генеральское звание; французский генерал Шарль де Голль наградил его Военным крестом в 1943 году. Заслуги лидера четников «признали» и немцы, назначившие летом 1943 года награду за его голову в размере 100 тыс. золотых марок.

Летом 1944 года четники провели операцию «Халиард» по спасению почти 500 американских лётчиков из экипажей бомбардировщиков, сбитых немцами над территорией Югославии. Четники построили на подконтрольной им территории несколько взлётно-посадочных полос, с которых американцев вывезли на самолётах.

Впрочем, нет сомнений и в том, что по крайней мере некоторые отряды четников сотрудничали с итальянскими и немецкими оккупантами. Однако роль Михайловича в этом остаётся неясной. Так или иначе, немцы для него до конца войны оставались главным врагом, а приказы Драголюба Михайловича запрещали четникам вступать в боевые действия с коммунистами. Поэтому четники, по мере наступления партизан Тито и Красной армии, оставили территорию Сербии и отступили в Боснию.

Четники активно действовали и в Черногории. Их поддерживала значительная часть населения в том числе потому, что зимой 1942 года партизаны КПЮ устроили террор в Колашине. За два месяца там был убит каждый двадцатый из 6 тысяч жителей. Именно в этот момент между четниками и коммунистами произошло окончательное размежевание, первые стали поднимать население на борьбу со вторыми. А чтобы не оказаться меж двух огней, руководители этих отрядов стали заключать соглашения с итальянцами о прекращении огня. То есть это было вынужденное сотрудничество с оккупантами в ситуации, когда коммунисты воспринимались не меньшей угрозой.

Тито, со своей стороны, потребовал от коммунистов в Черногории усилить террор. «Вы должны прибегнуть к репрессиям против четников. Надо сжечь дома закоренелых злодеев и разбойников и обязательно все дома вождей и заправил. Всё их имущество должно быть конфисковано… Пока не ликвидируете четников, избегайте борьбы с итальянцами и принимайте её только тогда, когда не можете избежать её или уверены, что получите добычу в виде оружия и материалов», - говорилось в директиве генсека КПЮ.

Один из соратников Тито Моше Пияде сказал в 1942 году на заседании Антифашистского вече: «Мы будем стрелять и отступать. Немцы нас не найдут и в отместку сожгут деревни. После этого жители села, которые останутся без крова, сами придут к нам, и таким образом мы станем хозяевами положения. Те, у кого нет ни дома, ни земли, ни скота, быстро присоединятся к нам, когда мы пообещаем им большой грабеж».

К началу 1945 года участь четников была предрешена. Всё внимание американцев и британцев было приковано к боям в Западной Европе после высадки в Нормандии. Кроме того, 9 октября 1944 года в Москве премьер-министр Великобритании и вождь СССР Иосиф Сталин заключили так называемую «процентную сделку». Она представляла собой набросок по разделу Европы на сферы влияния (такой же раздел на сферы влияния между СССР и Германией в 1939 году в итоге привёл к началу Второй мировой войны). Согласно сделке, Сталин получал в Югославии «50%». Фактически это означало, что он мог рассчитывать на совместный с британцами протекторат над этой страной или, по крайней мере, на то, что британцы не будут бороться с югославскими коммунистами, являющимися проводниками сталинской политики. Наконец, в 1944 году Красная армия уже вступила в Югославию и помогла партизанским формированиям Тито взять под контроль её территорию. Немцы стремительно отступали без серьёзных боёв, поскольку боялись, что их коммуникации будут перерезаны советскими войсками, после чего гитлеровцы окажутся в окружении в Греции и на Адриатическом побережье. То есть Бар в числе других приморских городов был не столько освобождён, сколько оставлен немцами без боя. Другое дело, что для Иосипа Броз Тито и югославских коммунистов было принципиально важно представить эти события как «освобождение», чтобы увеличить свой политический вес. В дальнейшем эта «субъектность» югославского партизанского движения и отсутствие на территории страны частей Красной армии позволит Югославии выйти из орбиты влияния СССР уже в конце 1940-х годов, и провозгласить свой особый путь социалистического строительства.

В такой ситуации все, включая самих четников, понимали, что их ждёт. Американцы дважды предлагали Михайловичу эвакуироваться вместе с ними в Италию, но тот ответил твёрдым отказом: «Я предпочту погибнуть в своей стране, чем жить изгоем на чужбине. Я останусь со своими солдатами и своим народом до конца, чтобы выполнить долг… За короля и Отечество – свобода или смерть!»

В 1946 году Дража Михайлович был арестован органами госбезопасности. Был организован показательный судебный процесс, на котором Михайловича и других четников судили как пособников нацистов, приговорили к смерти и расстреляли. Лишь в 2015 году суд Сербии отменил приговор, признав, что судебный процесс над Михайловичем был сфабрикован руководством КПЮ.

Пожалуй, самое веское обвинение, предъявлявшееся Михайловичу, было связано не с пособничеством нацистам, а с преступлениями против мирного населения, представителей национальных и религиозных меньшинств, а именно хорватов и мусульман, которых партизаны подозревали в лояльности оккупантам. Некоторые историки полагают, что за годы Второй мировой войны четники убили десятки тысяч человек. Однако важно при этом помнить, что на территории Югославии в то время фактически шла гражданская война с партизанщиной и внесудебными казнями, как в 1990-е годы после распада Югославии. Военные преступления совершали все участники этой войны: и четники, и хорватские фашисты (усташи), и партизаны КПЮ и её лидера Тито. Например, уже после окончания Второй мировой войны коммунисты убили в Словении не менее 70-80 тысяч человек, переданных им британцами для репатриации. Все эти люди в мае 1945 года сдались британским войскам в Австрии, пытаясь спастись от наступающей с востока Красной армии и партизан Тито. В основном репатриированные были коллаборационистами из хорватских и словенских вооружённых формирований, но были среди них и беженцы (мирные жители), а также черногорские и сербские четники. Коммунисты поместили репатриантов в концлагеря, а затем приступили к их систематическому уничтожению, поделив на несколько групп.

В Словении сохранилось более 600 мест тайных массовых захоронений с останками этих жертв. Одно из таких мест находится в заброшенной угольной шахте «Барбарин ров» около посёлка Худа-Яма. Только там были найдены останки почти 1500 человек. Однако их могло быть во много раз больше.

В югославских архивах нет никаких данных об убийствах в Худа-Яме. Есть лишь важное косвенное свидетельство: в мае 1947 года 5 человек были приговорены к смертной казни по обвинению в шпионаже. Среди них была и 32-летняя беременная женщина, которая утверждала, что югославские власти избивали и убивали военнопленных в Брежице, Кошнице-при-Целю и Худа-Яме. Возможно, эти сведения также показывают, насколько ревностно власти хранили тайну о подобных расправах.

Лишь в 1989 году информация о захоронении стала просачиваться в публичное пространство. Тогда прокуратура начала расследование в отношении «неизвестных преступников, совершивших убийство неустановленного числа заключённых в Худа-Яме». На фоне распада Югославии это расследование заглохло. Но в 2001 году уже словенские власти возобновили его. В 2008 году начались работы по вскрытию захоронения, которое было тщательно запечатано: рабочим потребовалось 8 месяцев, чтобы пробить 11 железобетонных перегородок и добраться до скелетированных останков жертв. Первое тело было обнаружено 23 февраля 2009 года на глубине 449 метров. По-видимому, жертва выжила после падения в шахту и сумела прорыть 7–8 метров земли, пока не наткнулась на бетонную загородку и не умерла от удушья.

Среди найденных 1416 жертв обнаружена 21 женщина, в том числе 17-летняя девушка. Также были найдены бинты и ортопедическое оборудование. Это говорит о том, что среди убитых были раненые военнослужащие. Несколько скелетов торчали над поверхностью извести, которой палачи засыпали жертв, чтобы уничтожить следы преступления. Позы этих погибших говорят о том, что они умирали в агонии. В 2017 году все дальнейшие исследования были прекращены, вероятно по политическим соображениям: мол, не стоит «ворошить прошлое».

Понятное дело - «победителей не судят». Оказавшись в лагере победившей антигитлеровской коалиции, югославские коммунисты обеспечили себе правовой иммунитет, стали неподсудными. А с четников, напротив, спросили сполна. Это ни в коей мере не оправдывает Дражу Михайловича и тех его сторонников, которые причастны к военным преступлениям. Но показывает нам, кто и за что в действительности их судил. Фактически Михайловича казнили не за военные преступления, а за враждебные коммунистам идеи. Это была не борьба добра со злом, нацизма и гуманизма, диктатуры и демократии… Это была борьба за власть над населением бывшей Югославии, раздираемым противоречиями.

Если в Югославии на Михайловича навесили ярлык предателя, то в Америке его продолжали почитать как героя. В 1948 году президент США Гарри Трумэн посмертно наградил его медалью «Легион почёта». Правда, и здесь возобладали политические соображения, по которым награждение было засекречено Госдепартаментом США. Лишь 9 мая 2005 года награда была вручена Гордане Михайлович - дочери Драголюба Михайловича.

Могла ли судьба четников сложиться иначе? И мог ли суд истории быть к ним не таким суровым? Вполне возможно. Драголюб Михайлович до конца войны надеялся на то, что британцы придут на помощь и начнут военную операцию на Балканах. И у него были все основания рассчитывать на это.

Премьер-министр Великобритании Уинстон Черчилль был твёрдым антикоммунистом, а Балканы (особенно Грецию) считал зоной британских интересов. Он действительно был сторонником открытия Второго фронта не в Нормандии, а на Балканах, в «мягком подбрюшье» Европы. Британцы планировали высадиться на Адриатическом побережье, захватить прибрежные города (в том числе Бар) и с этого плацдарма развернуть наступление на Германию и её союзников. Это позволило бы раньше Красной армии (или одновременно с ней) начать освобождение Центральной и Восточной Европы.

Но обстоятельства сложились иначе. Сталин уже на Тегеранской конференции 1943 года выступил резко против британского плана. Он хотел отвлечь американцев и англичан войной в Западной Европе. А президент США Франклин Рузвельт поддержал Сталина. А на то, чтобы в 1944 году открыть Второй фронт сразу на двух направлениях, у союзников уже просто не было сил.

В этой связи показательны события осени 1944 года в Греции. Опасаясь, что и там к власти придут коммунисты после ухода немцев, британское командование провело ограниченную десантную операцию, взяв под свой контроль Афины и другие греческие города. Однако уже в декабре в Афинах вспыхнуло восстание коммунистов, и начались уличные бои между британскими военными и идейными сторонниками Сталина. Более того, из-за малочисленности британцев (их было всего 8 тысяч) они были вынуждены обратиться за помощью к коллаборационистам — так называемым «батальонам безопасности», которые несли службу при немецком оккупационном режиме. В боях с коммунистами на стороне британцев приняли участие 12 тысяч коллаборационистов. Это подтверждает и фотография уличных боёв, на которой видно солдаты в итальянских и немецких касках, сражающиеся бок о бок с британскими десантниками. В дальнейшем в Греции не было никаких массовых расправ над коллаборационистами, как это происходило, например, во Франции или Италии.

Если бы у британцев хватило сил, чтобы в тот момент высадиться в Югославии или дойти до неё из Греции, четники получили бы долгожданную помощь и навесить на них ярлык предателей коммунистам было бы значительно сложнее.

История полна упрощений. И это не столько следствие пропаганды, сколько естественное стремление рассудка рационализировать любой жизненный опыт. Мы легко впадаем в этическую дихотомию, относя человека (а иногда целые социальные или этнические группы) к «плохим» или «хорошим» на основании отдельных поступков (которые, кстати, тоже не всегда являются этически однозначными), статуса, должности или цвета униформы. Однако в реальном мире нас не окружают герои или злодеи. Об этом много рассуждала немецко-американский философ еврейского происхождения, историк и философ Ханна Арендт. Исследуя тоталитаризм и Холокост, она ввела в оборот термин «банальность зла», характеризующий ту лёгкость, с которой самые обычные люди (не садисты, не убийцы, не социопаты) подчиняются бесчеловечным директивам и выполняют их.

К похожим выводам пришёл и итальянский еврей Примо Леви, который сам был узником концлагерей и использовал термин «серая зона». Философ писал: «У лагеря сложное устройство, этот микрокосмос состоит из разных слоев. Населенная заключенными, в той или иной (подчас безобидной) форме сотрудничавшими с лагерными властями, серая зона, о которой речь пойдет дальше, была не так уж и мала и должна представлять особый интерес для историков, психологов и социологов. Любой бывший узник подтвердит вам, что первые удары ему нанесли не эсэсовцы, а заключенные, можно сказать, товарищи по несчастью, непонятные существа, одетые в такие же полосатые куртки, какие только что выдали им, вновь прибывшим, и это было настоящим потрясением».

Зло многолико, и не всегда приходит в образе нациста-эсэсовца с советского агитационного плаката или табуированной в современном мире свастики. Зло легко принимает различные формы, способно скрываться под любыми символами, флагами и идеологиями. Это показала и Вторая мировая война, в которой антифашизм был не «нерушимой ценностью», а временным союзом разнородных государств и политических сил. После войны союз немедленно распался, сохранилась лишь антифашистская риторика и новые международные институты (ООН), в которых тоталитарный СССР по праву одного из победителей получил весомое представительство. Так возникло глубокое противоречие, была заложена «мина» под всю систему международной послевоенной безопасности.

На пространстве бывшей Югославии видно, насколько сильно можно купировать коллективную память. Воспоминания о войне касаются, главным образом, действий партизан КПЮ и её лидера Иосипа Броз Тито. При этом десятки лет из народной памяти вытравляли информацию о красном терроре, о четниках, даже о концлагерях. Например, на острове Мамула в Которском заливе итальянцами в годы оккупации был организован ещё один концлагерь. А совсем недавно, в 2016 году, правительство Черногории, несмотря на возражения бывших узников концлагеря, одобрило планы по преобразованию острова и крепости в VIP-курорт. Впрочем, в Югославии полностью эта тема не замалчивалась: в 1959 году был снят фильм «Лагерь Мамула».

Даже такую славную (хотя и трагичную) страницу истории Второй мировой войны — спасение евреев, — власти Югославии, а потом Сербии и Черногории обходили до сих пор стороной. Израильский Институт катастрофы «Яд ва-Шем» присваивает почётное звание «Праведник народов мира» тем неевреям, кто, рискуя собственной жизнью, спасал евреев от уничтожения нацистами. Сейчас в списке праведников уже 28 707 имён. Среди них есть тысячи поляков, голландцев и украинцев, а также 141 серб и 1 черногорец — Петар Занкович из Сутоморе. Ему некоторое время удавалось прятать у себя дома семью еврейского предпринимателя из Хорватии, а потом ещё двух человек. В 1944 году немцы всё же нашли этих евреев. И они были отправлены в концлагерь в Германию, но смогли дожить до освобождения британскими войсками.

До сих пор власти Черногории и Сербии не предпринимают шагов по увековечиванию памяти о таких спасителях, которые не брали в руки оружие, не представляли какую-либо мощную политическую силу, но просто из человеколюбия или даже личных приятельских отношений протягивали руку помощи, невзирая на национальные и культурные отличия. Это и есть настоящее единство, которого так не хватает во все исторические эпохи.